Но необходимо отметить, что господствующая у классиков отечественной истории XIX в. концепция безальтернативного и единодушного избрания на российский престол Михаила Федоровича Романова, восходящая к незаурядному публицистическому повествованию в самой Утвержденной грамоте 1613 г. и к опиравшимся на нее текстам официальных исторических сочинений, Сказанию Авраамия Палицына, Хронографу редакции 1617 г., Новому летописцу и др., в самом начале XX в. стала меняться с введением в научный оборот документов из иностранных архивов (в основном, из архива активного участника русской Смуты шведского полководца Якова Делагарди). Но, как уже отмечалось в начале текста, изучение Смуты как таковой и обстоятельств выхода из нее было не актуально в нашей историографии до конца XX в.
Новые возможности для анализа различных источников о предвыборной борьбе в начале 1613 г. дала находка и публикация в 1985 г. уникального исторического источника и яркого памятника древнерусской литературы Повести о Земском соборе 1613 г. (заголовок дан публикаторами)1 . Честь открытия этого небольшого текста, которое вызвало тогда настоящую сенсацию, быстро вошло в научный оборот и стало цитироваться в вузовских и школьных учебниках (привлекая тем самым внимание публики к фактически запретной до этого романовской теме), принадлежит выдающемуся знатоку источников по истории XVI-XVII вв. профессору А. Л. Станиславскому (о его новой концепции Смуту см. в начале текста).
Повесть о Земском соборе 1613 г. была написана современником событий, вероятно простым московским горожанином (купцом, ремесленником, рядовым священнослужителем). Ее антибоярская направленность, несоответствие официальной версии безальтернативного избрания новой династии представителями всех сословий препятствовали ее распространению. Повесть показывает напряженную обстановку в Москве после ее освобождения. В столице сложилось своеобразное двоевластие: формально власть принадлежала “Совету всея земли”, который и организовал созыв Земского собора, но по своей численности казаки, организованные в большой Казачий круг, во многом превосходили военную силу Ополчения.
В Повести названо самое большое, по сравнению с другими источниками, число первоначальных претендентов на российский престол. Исследователи, используя данный список, отмечали, что он мог сложиться в результате компромисса между Боярской думой и Земским ополчением - в его состав вошли как четыре представителя Семибоярщины (князья Ф. И. Мстиславский и И. М. Воротынский, бояре И. Н. Романов и Ф. И. Шереметев), так и четыре представителя Ополчения (его руководители - князья Д.Т. Трубецкой и Д. М. Пожарский и служившие . нем знатные князья И. Б. Черкасский и П. И. Пронский). Как мы видим, имя Михаила Романова, сначала вообще не фигурировало.
Очень, колоритно описание в Повести о Земском соборе 1613 г. пиров, которые устраивал князь Д. Т. Трубецкой у себя на кремлевском дворе (ранее принадлежавшем Борису Годунову) для агитации казаков в свою сторону:
«Князь же Дмитрий Тимофеевич Трубецкой учреждаше трапезы и столы честныя и пиры многия на казаков и в полтора месяца всех казаков, сорок тысяч, зазывая толпами к себе на двор по вся дни, честь им получая, кормя и поя честно и моля их, чтобы быти ему на Росии царем, и от них же, казаков, похвален же был”2 .
Далее автор Повести - очевидец событий утверждал, что “Казаки же честь от него приимаше, ядуще и пьюще и хваляще его лестию, а прочь от него отходяще в свои полки и браняще его и смеющеся его безумию таковому»3 . Вероятно, что такое резкое изменение отношения казаков к своему бывшему командиру произошло во время двухнедельного перерыва в заседании Земского собора в феврале 1613 г., когда они окончательно решили поддержать одного из других своих кандидатов Михаила Федоровича Романова - сына знакомого им по Тушинскому лагерю патриарха Филарета.
Как же удалось романовской партии завоевать большинство Земского собора и окончательно привлечь на свою сторону казаков, которые (как описано в Повести) вынудили бояр и руководителей ополчения принять решение сразу после возобновлении заседаний 21 февраля 1613 г.?
Безусловно, в проромановской агитации главную роль играли не пиры, подобные пирам князя Трубецкого (современники упрекали в подобном расточительстве и князя Пожарского), а умелое использование легенды о передаче престола царем Федором Ивановичем своему двоюродному брату боярину Федору Никитичу Романову (будущему патриарху Филарету). Эта легенда (возможно, опиравшаяся на достоверные факты), развитая Авраамием Палицыным в его Сказании (которое, вероятно, начало создаваться уже в 1613 г.) в концепцию Смуты: Господь наказал русских людей, за грех Бориса Годунова, репрессировавшего законных наследников престола - Романовых. Концепция преемственности власти, призванная доказать легитимность новой династии, закрепляется в Утвержденной избирательной грамоте Земского собора.
Утверждение Грамоты 1613 г. о единодушном избрании царем Михаила Федоровича Романова представителями всего Российского государства не кажется риторическим преувеличением, даже после расширения нашего знания о перипетиях предвыборной борьбы и агитации за разных кандидатов. Избрание нового царя, которое в умах широких масс населения должно было символизировать окончание Смуты, могло произойти, как указывает Грамота, только «всенародным молением». Ни о каких подтасовках и искажениях итогов не могла идти речь. Действительно, на членов Земского собора могло оказываться давление со стороны вооруженных толп казачества, врывавшихся в Кремль, но среди этих толп, очевидно, присутствовала и масса основного московского населения - посадских людей, также поддержавших избрание царем Михаила Романова. Да и само «вольное» казачество в начале XVII в. в значительном числе пополнялось в центре страны за счет городского и сельского населения.
Но, очевидно, одну из главных ролей в воцарении династии Романовых, сыграла провинция - многочисленные регионы государства, приславшие своих кандидатов на один из самых представительных Земских соборов Древней Руси. Регионы были кровно заинтересованы в прекращении Смуты - гражданской войны, когда один город воевал против другого. Но окончательно освободиться от иллюзорной веры «в законного царя Дмитрия», могло только избрание легитимного монарха. И провинция поверила в законность избрания династии Романовых…
Академическая история Смутного времени в России в начале XVII в. пока еще не написана. Вероятно, понять все сложности в поведении людей того времени, как представителей верхов, так и низов, одинаково виновных в клятвопреступлениях, убийствах и в других грехах, которые привели страну на край гибели, а затем объединившихся вне зависимости от сословий для единственного пути возрождения национального государства - освобождения Москвы и избрания законного царя, поможет микро история - тщательно изучение деятельности отдельных родов, семей, личностей. Это должно способствовать и укреплению национально-исторического сознания наших современников.
В 2013 г., выступая в Москве на конференции в честь 400-летия Дома Романовых4 , на которую были приглашены потомки старинных русских дворянских родов, в том числе приехавшие из-за рубежа, я говорил, что среди присутствующих наверняка есть лица, чьи предки - рядовые служилые люди (их было большинство на Земском соборе 1613 г.) поставили свою подпись на Утвержденной грамоты об избрании на царский престол Российского государства Михаила Федоровича Романова 5.
А каково может быть удивление современных жителей маленьких русских городов (в древности уездных центров 6), если они смогут увидеть свои фамилии, среди подписей посадских людей на Утвержденной избирательной грамоте Земского собора 1613 г. (мне, как генеалогу, хорошо известно, что такие фамилии продолжаются в регионах, особенно на Русском Севере, до настоящего времени), поддержавших основание династии, остановившей Смуту и распад Российского государства.
